Случайный постYamamoto Takeshi:

Так в какой момент всё началось?

Тогда, когда в будущем услышал про смерть отца? Или когда проиграл впервые, самонадеянный слишком? Слышать о том, что не смог защитить, ничего не смог — неприятно. Настолько, что даже у него не получилось сохранить привычную лёгкость. Осознание липким и холодным застревает между рёбрами, медленно разъедает кости, разрушая их, точно ржавчина: мягкосердечность и добродушие — фатальны, не способны сохранить в руках даже то, что должен был держать крепче прочего. Если бы они приняли другое решение. Если бы он был сильнее. Если бы не колебался и не верил свято, что всё получится — словами и щадящим. Если бы, но. Им это по силам, думал он. Они справятся. Цуна справится, примет нужное, правильное решение. Цуна принял решение, что погубило их всех.

Или тогда, когда впервые встретил Скуало? «Оказывается, я совершенно не умею проигрывать», говорит в тот момент Ямамото, и дни теряют счёт. Это правда — он не умеет и не любит проигрывать. Правда — он хотел взять реванш. Но правда и в том, что что-то вскипает в груди, когда клинки сталкиваются, когда чувствует вкус крови во рту и запах её на чужих руках. Он хотел доказать себе, что способен заставить Дождь Варии воспринимать себя всерьёз. Он не хотел признавать, но чувствовал: рукоять катаны слишком хорошо лежит в руках, как будто так и должно было быть всегда, как будто она — его продолжение. Он оттачивал одно движение за другим, жадно впитывал техники, что показывал ему отец, и день с ночью потеряли всякие границы, обращаясь единым.

Читать полностью »

После мирной смерти Тимотео Савада Цунаёши становится десятым доном Вонголы. Реборн пропал и подозревается в убийстве Савады Наны. Тем временем неизвестная семья начинает действовать.

KHR! Vendetta del Caduto

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KHR! Vendetta del Caduto » Piazza G. Verdi № □ □ □ » Whenever, wherever [KHR!]


Whenever, wherever [KHR!]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

ФранЯмамото Такеши
https://i.imgur.com/zUIlDuk.png
and that's the deal, my dear

Будь осторожен: однажды шутка может выйти из-под контроля.

+5

2

То, что по итогу крайним остался именно он, Франа ничуть не удивляло. Всю последнюю неделю капитан и так проявлял недюжинную долю сострадания, глядя на большую часть его выходок сквозь пальцы, не особо выпытывая причины дурного настроения, естественно, отразившегося на уровне токсичности взаимодействия с окружающими, и на редкость любезно не замечая наличие попыток скрыться, если уж не вскрыться, за дверьми собственной комнаты. Учитывая, что его реплики и до того смело можно было капать в виски вместо отравы, а вынудить выйти за пределы штаба зачастую удавалось исключительно при помощи красного словца, подкреплённого непрозрачностью намерений, в которых красным по белому читалось что-то попадающее под "особо тяжкие увечья, нанесённые в состоянии аффекта", усугубившиеся дурные привычки уверенно подбирались к отметке воистину эпического масштаба.

Он даже начинал подозревать, что будь чуточку более расположен к диалогу взамен полюбившейся игры в молчанку, капитан бы не выдержал и всё-таки прирезал его прямо в кабинете, после замотав остывающее тело в ковёр и скинув куда-нибудь на цокольный этаж, уважив тем самым желание не покидать практически родных стен штаба в качестве последней воли почившего.

Честно говоря, лучше бы всё именно так и случилось.

Корми он сейчас своими останками итальянских крыс, добросовестно отравляя воздух трупными испарениями, в его горле скребли бы когтями грызуны, а не непривычно острые эмоции, от которых воротник без того неудобной рубашки ощущался хуже грубой удавки, раздражающе давящей на кадык. Не знай он, что никто из состава Варии даже не догадывался о том, кем именно являлась его неразделённая влюблённость, подумал бы, что уровень корпоративного психологического насилия подрос в плане своей извращённости. Комедийность ситуации тянула на сюжет мыльной оперы из разряда тех, которые в свободное время смотрел Луссурия, вечно при этом вздыхая: тяжко - на тему отсутствия личной жизни, томно - в адрес особенно "хорошеньких" актёров. Естественно. Где ещё, не считая его жизни, с самого детства похожей на ситком с отвратительным продюсированием, данное клише могло бы воплотиться в жизнь?

Судя по воодушевлению в знакомых чертах лица, проявляющемуся всякий раз, когда его уже бывшая девушка встречалась взглядом со своим собеседником, вещавшем что-то наверняка невероятно увлекательное - (иначе настолько живой интерес выглядел слишком уж чрезмерным), причины разрыва оказались несколько больше тех, что прозвучали при их последней встрече. Отношения с кем-то из мафии, значит, не для неё. Слишком непостоянно и рискованно, да и отец не одобрит подобную связь, если память не подводила, воспроизводя услышанные аргументы в произвольном порядке. Что же, если так, то Ямамото Такеши, обласканный уже не одним совершенно случайным прикосновением, определённо не тот вариант, которым ей следовало бы залечить разбитое сердце. Следовательно, придётся быть джентльменом, любезно спасшим даму от очередной ошибки.

Идея скрыться под видом платиновой блондинки, как дань ассоциаций с любимым учителем безмятежно болтающего Такеши, пришлось отмести в сторону как только их взгляды встретились. Не упустив тот факт, что собеседник отвлёкся на что-то ещё, Мари достаточно быстро вычислила того, кто именно отвлёк от неё заполученное было внимание, если и смутившись встрече, то мастерски взяв себя в руки ещё до того, как Фран подошел достаточно близко, чтобы заметить хотя бы тень её истинных эмоций. Смело, но в этой партии его интересовали далеко не её актёрские способности.

— Вот Вы где, семпай.  — Воспользовавшись возникшей паузой, несколько возмущённо протянул Фран, приближаясь к Такеши чуть ближе, нежели то подразумевали правила хорошего тона и умышленно переходя на японский, незнакомый большинству из присутствующих, не считая тех, для кого эта его импровизация и была рассчитана. Слухов он не боялся — не будучи в составе скандально известной Варии, но вот объясняться с капитаном, реагирующим на всё, что касалось его драгоценного ученика слишком уж остро, было бы не с руки. — Смотрю, Вас и на минуту одного оставить нельзя, сразу поклонники слетаются. Того и гляди уведут.

+3

3

Ямамото частый гость в Варии настолько, что Гокудера ворчит: «Ты бываешь там чаще, чем дома», — «Влюбился, что ли», — Ямамото лишь смеётся на это. Он даже не воспринимает эти слова всерьёз — нелепейшее предположение, в своей сущности, настолько нелепое, что он не перестаёт улыбаться, даже когда спускает из самолёта на жаркие земли Италии. Он бывает в Варии и правда часто, потому что не желает пропускать тренировки, хочет стать сильнее и способнее, когда Цуна уже официально Десятый Босс Вонголы. Хочет быть уверенным, что справится, когда настанет момент, не подведёт, как было в будущем. В этот раз они все отправятся в Италию, кто-то уже на месте, готовится к предстоящему мероприятию, Ямамото же вылетает раньше, чтобы встретиться со Скуало: сразу после они отправятся на задание, нужно обсудить детали. А ещё передать виски Занзасу — приезжать к ним с бутылкой крепкого и хорошего алкоголя давно стало традицией.

Ямамото смеётся на замечание Гокудеры и мысленно пытается прикинуть в кого бы он там мог влюбиться, если следовать его логике. Его нисколько не смущает, что всем там мужчины, почему должно? Они что, не люди что ли? Замечательные люди вообще-то! Занзас? О, он определённо, как говорят, горячий мужчина, но едва ли такой человек способен был разделить его чувства. Ямамото, конечно, дурак, как любят говорить, и кто-то говорит, что ещё и суицидник, но ему хватает наблюдательности, чтобы понимать, что в эту сторону лучше не лезть. Ямамото слишком хорошо чувствует чужие границы и не всегда решает для себя переступать их, порой отдавая предпочтение комфортной дистанции. Нелепо, конечно, о подобном думать, потому что на деле Ямамото не думает об отношения совершенно, влюблённость, в сущности, это не про него, потому что мысли заняты совсем другим. Разве ж есть у него время  на это? Разве не значит это, что придётся уделять меньше времени тренировкам тогда, например? Или может он мог бы влюбиться в Скуало? Да, определённо мог, думает Ямамото, потому что с этим человеком проводит больше всего времени, потому что этот человек помог найти правильный путь и направляет до сих пор, рядом, не смотря на все пройденные года, и что Ямамото вполне способен дальше двигаться сам. Потому что видел его в проигрыше и привёл к победе. Или, может, Фран? Ямамото улыбается явственнее при мысли об этом, потому что помнил его совсем ребёнком, и разве не нелепа тогда мысль о влюблённости в него? Но Фран повзрослел, стал выше, стал острее в своих комментариях, подначивая всякий раз, как выдавалась возможность, будто дышать не сможет, если ядом не приправит окружающее. Было в этом что-то очаровательное. И всё же Ямамото всё ещё далёк от влюблённостей. Так было всегда, признаниям в школе он отказывал мягкой улыбкой, в университете — тоже, предпочитал делать вид, что не замечает интереса столь глубокого, если до того доходило, предпочитал осторожно обрубать это, сразу давая понять, что отношения его не интересуют. Ямамото отдаёт себе отчёт в том, кем он является и какая жизнь его ждёт. В таком случае, разве может быть речь о влюблённости? На подобное попросту нет времени, это было бы эгоизмом в меньшей степени. Ямамото не хочет никого подвергать риску, обещать того, что не сможет дать — тоже.

На мероприятие Ямамото надевает костюм, который подготовил для него Скуало (сам он забыл его дома, так и висит красиво в комнате), пиджак оставляет на спинке какого-то стула и даже не помнит где, впрочем, и не важно. Расслабляет тугой узел галстука, расстёгивает верхние пуговицы рубашке — душно, жарко. Ямамото никогда нельзя было назвать ценителем искусства, но что-то он всё-таки знает. Он останавливается напротив картины Винсента Ван Гога, когда к нему подходит Мари, улыбается ей, приветствуя. Мари красивая девушка, но видит Ямамото в ней только хорошего собеседника, она спрашивает любит ли Ямамото Ван Гога, и тот пожимает плечами. Он интересный, и жизнь у него была интересной. Его картины — узнаваемы. «Знаете ли вы, Мари, что жизнь у Винсента была непростая? Он был со странностями и его наказывали за непослушание, только брат Тео поддерживал всегда Винсента». Ямамото умеет вести себя в обществе, его научили этому. Ямамото знает, что улыбка — обезоруживает и помогает наладить контакты. И он улыбается. Рассказывает вдохновлёно всё, что помнит, а потом взглядом встречается с Франом. Конечно, Вария тоже на месте. Они все здесь сегодня, и сам Ямамото приехал со Скуало.

Фран подходит ближе, ближе допустимого, что для Ямамото вполне естественно, но не особо приемлемо в обществе, и это... удивляет. Последующие его слова удивляют тоже, но Ямамото едва заметно щурится, улыбка становится тоньше, вкрадчивой.

— Что ты, ха-ха, мы  говорили о жизни Винсента Ван Гога, — Ямамото будто бы не понимает подтекста, да и разве может он быть, когда дело касается Франа? Иногда Ямамото кажется, что Фран — человек настроения, и колкие замечания его напрямую зависят от этого. Ямамото будто бы не понимает, но решает подыграть, здесь скучно, он хочет  разбавить обстановку и он, будто бы невзначай, пальцами ведёт по чужой руке, от предплечья — до запястья, мягко сжимает пальцы, будто желая подтянуть ещё ближе, — присоединишься? — но отпускает, плавно гнёт кисть, указывая в сторону компаньонки, — это Мари. Она любит искусство.

+3

4

Ага, любит. Преимущественно японское, не иначе как коллекционирует предметы этого самого народного искусства. С Европой, вот, на Франции закончила, судя по всему, —  собрала фул хаус в этой части света, теперь перешла на азиатские экспонаты. Зря в экономический поступала, сфера искусства многое упустила, потеряв настолько перспективного специалиста, такая бы душу отдала, работая исключительно идеи ради. Губы тянет ухмылка, так что Фран позволяет себе беглый, намерено оценивающий взгляд в сторону Мари, но быстро переключает внимание обратно на Такеши, на редкость легко подхватившего его игру, спутав тем самым большую часть планов.   

—  Встречались. —  Получается на автомате, но достаточно двусмысленно, многослойно, Фран остаётся доволен. Внутри даже не буря, просто мешанина из эмоций —  ярких, как калейдоскоп. Жаль только, что он, попав не в те руки, распарывает кожу до костей неровными, острыми гранями, впиваясь всё глубже в ответ на каждую попытку сложить разбитый узор во что-то целостное. От уровня собственного трагизма так и тянет скривиться, а стоит только представить ситуацию со стороны, как в ту же секунду прошивает желанием развернуться и уйти, не участвуя в этой самолично разыгранной комедии.

Фран остаётся на месте. Перехватывает у мимо шуршащего официанта бокал с шампанским, выигрывая себе некоторую отсрочку до следующей реплики. Очень хочется думать, что им руководит исключительно скука, и недели вынужденного самоанализа позволили в достаточной мере пройти все стадии принятия, чтобы к нему вернулся трезвый взгляд на мир, но от его деланного равнодушия сквозит злой безысходностью так, что остается только радоваться, что учителя нет поблизости. С его уровнем проницательности, всю эту сентиментальность из него вытравили бы в считанные дни: жестоко, без малейшего шанса на рецидив. И в этом заключается проблема.

Будь в нём чуть больше здравого смысла, действительно провёл бы эти дни в шумной компании Кокуё, не позволившей бы продохнуть от своего навязчивого присутствия, однако глупый мазохизм в нём всё же превалировал надо всем остальным, принося по-своему приятное разнообразие в будничное равнодушие, временами приправленное щепоткой колючего раздражения. Франу хочется злиться ярко, со вкусом, до разбитых костяшек, острых реплик, оканчивающихся тихим хрипом едва сдерживаемых, но всё же прорывающихся через внутренние преграды эмоций. Ему необходимо чувствовать хоть что-то, и он цепляется за любые отголоски, прорвавшиеся сквозь ту стену отчуждения, что с каждым днём словно обрастала новым слоем, становясь толще —  совершеннее. Это по-прежнему слишком блекло, но даже такая малость лучше привычного штиля, посреди которого постепенно терялось ощущение реальности происходящего, от чего мир воспринимался не более, чем дешёвой картонкой, в спешке склеенной на манер папье-маше.

Ямамото Такеши не тот человек, с которым он бы стал затевать игры. Фран не боится его, но —  осторожничает. Он не похож на других хранителей Десятого, хотя смотрится в их компании на редкость гармонично. Улыбка на лице этого человека воспринимается чем-то лишним, пальцы так и тянутся разгладить изгиб губ в ровную линию, куда более соответствующую его глазам, взгляд которых всегда напоминал Франу тёмную воду, в которой невозможно было различить ничего, кроме отблеска собственного отражения. Вместо этого он тянет руку к ослабленному галстуку на груди Ямамото, несколько сбившегося в сторону, поправляя.   

— Не знал, что ты интересуешься живописью.

Игнорировать само присутствие Мари на удивление легко. Она достаточно предсказуема, поскольку хорошо знакома, как неоднократно просмотренное и заученное до каждой реплики кино. Будь здесь только они вдвоём, он бы даже не стал утруждаться, прекрасно зная, чем именно закончится их диалог — простроил бы его у себя в голове, реплику за репликой, получив ответы на свои вопросы даже не задавая их, стоило только посмотреть и увидеть.

— Такеши сведущ не только в искусстве, но и прекрасный спортсмен. Если когда-нибудь заинтересуетесь бейсболом, то лучшего учителя вам не найти.

Отредактировано Fran (04.08.2022 15:37)

+3


Вы здесь » KHR! Vendetta del Caduto » Piazza G. Verdi № □ □ □ » Whenever, wherever [KHR!]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно