Случайный постYamamoto Takeshi:

Так в какой момент всё началось?

Тогда, когда в будущем услышал про смерть отца? Или когда проиграл впервые, самонадеянный слишком? Слышать о том, что не смог защитить, ничего не смог — неприятно. Настолько, что даже у него не получилось сохранить привычную лёгкость. Осознание липким и холодным застревает между рёбрами, медленно разъедает кости, разрушая их, точно ржавчина: мягкосердечность и добродушие — фатальны, не способны сохранить в руках даже то, что должен был держать крепче прочего. Если бы они приняли другое решение. Если бы он был сильнее. Если бы не колебался и не верил свято, что всё получится — словами и щадящим. Если бы, но. Им это по силам, думал он. Они справятся. Цуна справится, примет нужное, правильное решение. Цуна принял решение, что погубило их всех.

Или тогда, когда впервые встретил Скуало? «Оказывается, я совершенно не умею проигрывать», говорит в тот момент Ямамото, и дни теряют счёт. Это правда — он не умеет и не любит проигрывать. Правда — он хотел взять реванш. Но правда и в том, что что-то вскипает в груди, когда клинки сталкиваются, когда чувствует вкус крови во рту и запах её на чужих руках. Он хотел доказать себе, что способен заставить Дождь Варии воспринимать себя всерьёз. Он не хотел признавать, но чувствовал: рукоять катаны слишком хорошо лежит в руках, как будто так и должно было быть всегда, как будто она — его продолжение. Он оттачивал одно движение за другим, жадно впитывал техники, что показывал ему отец, и день с ночью потеряли всякие границы, обращаясь единым.

Читать полностью »

После мирной смерти Тимотео Савада Цунаёши становится десятым доном Вонголы. Реборн пропал и подозревается в убийстве Савады Наны. Тем временем неизвестная семья начинает действовать.

KHR! Vendetta del Caduto

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KHR! Vendetta del Caduto » Piazza G. Verdi № □ □ □ » Underneath thy funereal skies [KHR!]


Underneath thy funereal skies [KHR!]

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Rokudō MukuroByakuran Gesso
https://i.imgur.com/WPsUPFy.png
「 This is the game there's no getting out 」

Пустые небеса и синее пламя.

[nick]Byakuran Gesso[/nick][status]volare[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/0016/02/3b/15/985033.png[/icon][lz]<p class="char_name"><a href="https://khr-vendetta.ru/viewtopic.php?id=42" target="_blank">Бьякуран Джессо</a></p><p class="char_info">Più in alto del sole</p>[/lz][fandom]Джессо[/fandom]

+3

2

По всем законам драмы должен идти дождь, однако, будто вопреки всему, светит солнце — яркое, полуденное, замершее в зените фонарём, заполненным белым пламенем. Какая жалость — Савада Цунаёши лишён даже такой малости, как быть похороненным в родной земле и по родным традициям. В церкви людно, гроб завален цветами. Охапки белых лилий присланы Бьякураном. Лилии — символ сострадания, доброты и милосердия, бессмысленных, ничего не значащих слов. Отовсюду слышны всхлипывания и рыдания, только японцы сдержанны — каменные статуи в саду смерти.

На похоронах всегда скучно. Все плачут, убиваются, клянутся вечно помнить или отомстить. Бьякуран сидит в дальнем ряду и уныло считает воображаемых ворон, изредка одёргивая непоседливую Блюбелл, которая повзрослела телом, но не интеллектом. Ей тоже скучно, и Бьякуран позволяет ей ёрзать, озираться, искать себе развлечений — ровно до того момента, пока она не начинает над чем-то смеяться в голос. Под ледяным взглядом Бьякурана она резко затихает, будто выключатель повернули, а Бьякуран, как ни в чём не бывало, продолжает скучать и дожидаться, когда же с церемонией будет покончено.

От нечего делать он разглядывает людей, пришедших почтить память самого десятого дона Вонголы. Занятно наблюдать за тем, как дрожат плечи матери Цунаёши, хотя сама она сидит с прямой спиной и поднятой головой. Бьякуран помнит её — недалёкая женщина. Рядом — отец Цунаёши, сильно постаревший за прошедшие годы и за прошедшие дни. Хранители Бьякурану неинтересны — они, практически в полном составе, занимают первые скамьи. Не хватает Хибари Кёи. Бьякуран его едва помнит — заносчивый подросток с комплексом силы, не стоящий внимания, — зато прекрасно помнит Рокудо Мукуро. Вот кому точно не стоило бы появляться на похоронах Савады Цунаёши.

Сквозь атмосферу всеобщей безнадёжности пробиваются шепотки, косые взгляды ядовитыми стрелами целятся в Мукуро. За ним ещё не пришли, значит, расследование зашло в тупик, но лишь вопрос времени, когда это случится. Забавно: когда-то Бьякурана подозревали в каждой занозе, которую Савада Цунаёши получал в школьном спортзале, а теперь его кандидатуру на роль убийцы и даже заказчика отмели практически сразу же. Обидно, вообще-то. Он рассчитывал на более долгий допрос с пристрастием, но Виндиче, как оказалось, просто нет до него дела. Рокудо Мукуро интересует их куда сильнее, и в этом есть своя справедливость: в текущей реальности текущего таймлайна Бьякуран не сделал ничего, что могло бы вызвать подозрения. Он не живёт в строгих рамках закона, попросту физически к этому неспособный, но не переступает границы. Защищает зоны своего влияния и своих людей — то, что делает каждый дон каждой семьи. Дон — такое смешное, преисполненное пафоса слово. Себя Бьякуран «доном» не считает. Ему ни к чему эти пережитки прошлого, этот преступный социум, погрязший в закостенелых табу. В этом они, наверное, даже похожи с Мукуро, но если Мукуро ненавидит мафию, а об этой его черте не знал только глухой, то Бьякурану просто неинтересно. Разрушать чужие устои своей инаковостью и смотреть, как чужие лица искажаются в бессильной ярости куда веселее.

Цунаёши ему не жаль. Жаль эпоху, которая уходит вместе с ним — время возможного, гипотетического противостояния. Бьякуран одерживал над ним верх снова и снова в каждом из миров — кроме одного, и не отказался бы повторить это вновь, но теперь Цунаёши нет, а у Бьякурана развязаны руки. Жизнь была интересной, пока в ней присутствовал Цунаёши, но и с его уходом она могла повернуться в самое неожиданное русло. Цунаёши теперь — просто тело в гробу, и Бьякуран не испытывает никаких сентиментальных чувств к скелету, обтянутому начавшей подгнивать плотью и кожей. В церкви пахнет густым, тягучим ароматом ладана и головокружительным сладким запахом сонма цветов, и зловоние раннего гниения можно ощутить, только низко склонившись над усопшим, чего Бьякуран делать не собирается. Ему нет дела до смерти, он весь — жизнь. Он жаждет новизны, вызова, той страсти к победам, которую помнит по несостоявшемуся будущему. Он ненавидит проигрывать, но Цунаёши мёртв, а Бьякуран — жив, значит, победа за ним. Никто ведь не обещал честной игры, никто не говорил, что победа должна быть получена в бою.

Он пришёл сюда не для того, чтобы отдавать дань уважения или скорбеть о враге, товарище, друге — кому как нравится. Он пришёл, чтобы кое-что украсть. Он хочет себе всё самое лучшее, а Торикабуто — не лучший и не сильнейший иллюзионист. Вонгола прибрала к рукам аж троих, но аркобалено Вайпер Бьякурану не нужен — Мукуро уже победил его однажды, значит, победит снова, если потребуется. Мукуро хитёр и изворотлив, как и полагается иллюзионисту; навешать ему лапши на уши не получится, но Бьякуран попробует. Хранитель без босса, которого к тому же открыто подозревают в убийстве этого самого босса — весь преступный мир, ещё не забывший ни учинённой им резни, ни лёгкого ухода от правосудия, ополчится против него.

Наконец, тоскливая церемония заканчивается, и люди движутся к гробу — один за другим. Бьякуран тоже подходит, но на лицо — восковую маску, — не смотрит. Просто делает то, что от него ждут. И надолго не задерживается — сразу же уходит на улицу, чтобы дождаться выноса гроба и поездки на кладбище. Цунаёши стоило составить завещание и чётко указать, как его следует хоронить. Едва ли он учёл, что ретивые итальянцы просто зароют его в землю на радость червям, а не кремируют. Блюбелл всё ещё вертится рядом; Бьякуран игнорирует её и выискивает взглядом Мукуро. В прошлом они сражались, и Бьякуран легко одолел его; теперь Мукуро стал сильнее, но Бьякурану неинтересно мериться с ним силами. Ему интересно, что сделают Виндиче, если Бьякуран заберёт его себе, посмеют ли выступить против него или рискнут договориться.
[nick]Byakuran Gesso[/nick][status]volare[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/0016/02/3b/15/985033.png[/icon][lz]<p class="char_name"><a href="https://khr-vendetta.ru/viewtopic.php?id=42" target="_blank">Бьякуран Джессо</a></p><p class="char_info">Piu in alto del sole</p>[/lz][fandom]Джессо. Босс.[/fandom]

+3

3

Савада Цунаеши никогда не годился на роль босса Вонголы. Никогда. Он был начисто лишен амбиций и стремлений. Слишком мягкий, слишком добрый, слишком внимательный к другим. Он слишком заботился о жизнях своих друзей и близких, его готовность жертвовать собой ради других вопреки сомнениям и страху — повод для жалости, если бы мафиози умели жалеть. Слишком человечный. Таким людям не место в организованной преступности, тем более — во главе самой влиятельной итальянской мафиозной семьи. Такие люди и в обычном-то мире выживают с большим трудом — уж Мукуро прекрасно знает, что из себя представляет этот мир, как легко и верно он губит самых безобидных и слабых.

Другого финала у этого фарса и быть не могло.

Лучшее, что когда-либо Мукуро мог сделать для Савады Цунаеши — прибрать к рукам его тело до того, как оно превратится в бесполезный мешок костей, воспользоваться для достижения своих целей, ведь у него, в отличие от Савады Цунаеши планы намного глобальней и серьезней, чем защита друзей и робкое желание пригласить Сасагаву Кеко на свидание. Мукуро мог бы свершить свою месть, сломать, растоптать, изничтожить мафию и станцевать на ее костях посреди чистого и прекрасного моря крови. Неплохой пролог к концу света.

Бесполезное теперь тело лежит в гробу, утопает в цветах — Мукуро не сомневается даже, откуда взялись эти лилии, то ли сомнительная дань уважения, то ли неприкрытая насмешка, — и льющийся сквозь витражное стекло солнечный луч будто с нежностью касается мертвенно-бледного окаменевшего навеки лица.

Аминь.

От этой идиллической картины Мукуро почти тошнит.

Ему совсем не обязательно присутствовать на похоронах Савады Цунаеши — таково, вне всяких сомнений, мнение большинства присутствующих. Мукуро буквально затылком ощущает чужое недоброе внимание к своей ничуть не скромной персоне — если бы взгляды могли обращаться в клинки, к этой минуте он уже походил бы на подушечку для иголок или дикобраза, и бездыханных тел под куполом церкви стало бы на одно больше.

Все это Мукуро прекрасно знает, но не собирается ни умирать (немедленно или в обозримом будущем), ни убираться восвояси. Он продолжит раздражать всех. Он привык всех раздражать и даже — как правило — получает от этого некоторое удовольствие. И уж наверняка извлекает пользу. Захваченный эмоциями человек часто теряет бдительность, оступается, выдает себя хоть бы в мелочах, и этим грех не воспользоваться. Одна из причин, почему Мукуро здесь — не считая совершенно не интересного ему десятого поколения Вонголы, проститься с Савадой Цунаеши пожаловали многие и весьма любопытные, и влиятельные персоны.

К тому же Мукуро не выгодно — по крайней мере, пока — усиливать подозрения. К подозрениям он относится презрительно. Савада Цунаеши был бы полезней ему живым, чем мертвым. Почему это так сложно для понимания — не проблема Мукуро. Проблемой могли стать Виндиче. Мукуро совершенно точно не желает возвращаться в их гостеприимную тюрьму, вообще не желает видеть поблизости от себя этих омерзительных существ. И уж точно не рассчитывает на их жалкие потуги в поисках настоящего убийцы, раз уж они проявляют к нему столь пристальный и неприкрытый интерес. Возможно, соскучились, конечно, но вот досада: Мукуро нисколько не тосковал по ним.

Разнообразия ради Мукуро играет предписанную роль без импровизаций. Он прощается с Савадой Цунаеши под прицелом колючих взглядов, под аккомпанемент сливающихся в единый невнятный шорох шепотков и на короткое мгновение вспоминает гроб из несостоявшегося будущего под сенью густых зеленых крон. Возможно, тишина и покой леса пришлись бы Цунаеши больше по душе, но это не имеет значения. Мертвым все равно. И Мукуро тоже нет дела до мертвых, поэтому он не задерживается ни секунды дольше необходимого, в последний раз скользит взглядом по мертвому лицу — даже ему, оказывается, трудно поверить, что в наивно распахнутых глазах Цунаеши этому миру больше не отразиться, они тусклы, пусты и навеки скрыты веками — разворачивается на каблуках и идет прочь.

Мукуро любит красивые жесты и эффектные сцены. Водится за ним такой грешок, подпитываемый богатым воображением. Однако он не любит дешевого пафоса, не любит банальных фраз. Поэтому желание отыскать настоящего убийцу остается невысказанным, не превращается в клятву у гроба покойного. Это так… пошло. Мукуро намерен отыскать убийцу, но отнюдь не ради Савады Цунаеши, которому сейчас столько же дела до убийцы, сколько до шепота ветра в листве невозможного будущего. И даже не ради восстановления своего доброго имени. Имя «Рокудо Мукуро» добрым быть не может по умолчанию, да и сомнительной репутацией своей он дорожит. Мукуро не отказывается от планов по уничтожению мафии и считает, что человек или группа людей, отнявших жизнь Савады Цунаеши, более чем заслуживают чести поскорее покинуть этот бренный мир, не задерживаясь больше, причем от его руки.

Савада Цунаеши совершенно не подходил мафии — немного нелепый, очень наивный и непривычно искренний. Он настолько противоречил ей одним лишь фактом своего существования, что это почти походило на чудо, сказочное волшебство. Глоток свежего воздуха после зловония разлагающихся трупов.

Непреложный закон: ты уже проиграл, если позволил иллюзиям затуманить, обмануть свой разум. Мукуро — без лишней скромности — был и остается лучшим из лучшим. И не может позволить себе роскошь обманываться, какой бы сладкой и прекрасной ни была ложь. Любая иллюзия рано или поздно рассеется, словно дым, обнажая неприглядную, пустую реальность.

После одуряющей смеси ладана и цветочных ароматов свежий воздух кажется искусственным, а пространство перед церковью — пустым, не смотря на толпящихся в ожидании. Статисты, статисты, статисты… Среди этих оживших манекенов мелькают Сасагава Рехей с сестрой. Ямамото Такеши — как истинный самурай, держит лицо, но он не настолько хорош, чтоб Мукуро не понял, какие демоны воют в его душе. Хром… Она горюет безмолвно и искренне, в ее единственном глазу стоят слезы, и она одна из немногих здесь, кто заслуживает утешения. Но Мукуро не умеет утешать, к тому же знает: его милая Наги настоящий боец, она справится, потому не подходит к ней, а она не просит даже взглядом.

Впрочем, он не идет и к другому человеку, чей взгляд ловит на себе, пристальный и заинтересованный, хотя это уже любопытно. Бьякуран собственной персоной в окружении свиты, в ослепительном сиянии нарочито ангельской невинности. Если он, как и многие здесь, уверовал в виновность Мукуро, значит, не так умен, как казалось. Если же ему есть, что сказать, Мукуро, так и быть, выслушает, но боссу Джессо придется сделать первый шаг самому. Если же нет — придется пережить как-нибудь. Мукуро узнает все, что пожелает и сумеет, на своих условиях.
[icon]https://i.imgur.com/WgojQ7w.png[/icon]

Отредактировано Rokudo Mukuro (24.04.2022 12:45)

+3


Вы здесь » KHR! Vendetta del Caduto » Piazza G. Verdi № □ □ □ » Underneath thy funereal skies [KHR!]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно