Случайный постYamamoto Takeshi:

Так в какой момент всё началось?

Тогда, когда в будущем услышал про смерть отца? Или когда проиграл впервые, самонадеянный слишком? Слышать о том, что не смог защитить, ничего не смог — неприятно. Настолько, что даже у него не получилось сохранить привычную лёгкость. Осознание липким и холодным застревает между рёбрами, медленно разъедает кости, разрушая их, точно ржавчина: мягкосердечность и добродушие — фатальны, не способны сохранить в руках даже то, что должен был держать крепче прочего. Если бы они приняли другое решение. Если бы он был сильнее. Если бы не колебался и не верил свято, что всё получится — словами и щадящим. Если бы, но. Им это по силам, думал он. Они справятся. Цуна справится, примет нужное, правильное решение. Цуна принял решение, что погубило их всех.

Или тогда, когда впервые встретил Скуало? «Оказывается, я совершенно не умею проигрывать», говорит в тот момент Ямамото, и дни теряют счёт. Это правда — он не умеет и не любит проигрывать. Правда — он хотел взять реванш. Но правда и в том, что что-то вскипает в груди, когда клинки сталкиваются, когда чувствует вкус крови во рту и запах её на чужих руках. Он хотел доказать себе, что способен заставить Дождь Варии воспринимать себя всерьёз. Он не хотел признавать, но чувствовал: рукоять катаны слишком хорошо лежит в руках, как будто так и должно было быть всегда, как будто она — его продолжение. Он оттачивал одно движение за другим, жадно впитывал техники, что показывал ему отец, и день с ночью потеряли всякие границы, обращаясь единым.

Читать полностью »

После мирной смерти Тимотео Савада Цунаёши становится десятым доном Вонголы. Реборн пропал и подозревается в убийстве Савады Наны. Тем временем неизвестная семья начинает действовать.

KHR! Vendetta del Caduto

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KHR! Vendetta del Caduto » Evidence room » Эпизоды » Карты, деньги, бал эскортниц.


Карты, деньги, бал эскортниц.

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

[ Kikyo х Oregano]
https://www.factualopinion.com/.a/6a00d83455e40a69e201bb09ebd8e3970d-800wi
«В одном пафосном-пафосном поместье одним пафосным-пафосным вечером собрались пафосные-пафосные дядьки и их расфуфыренные мамзели...»
[icon]https://i.ibb.co/GWxBvzg/Niuz8-81-AUM.jpg[/icon]

Отредактировано Oregano (03.09.2022 16:03)

+5

2

- Что? - недоуменно и оттого глупо переспрашивает голос на том конце провода, принадлежащий, без сомнения, Гокудере Хаято.
- Кто. Женщина, - терпеливо повторяет Кикё.
В трубке вздыхают, шуршат, явно зажимая ее ладонью, но приглушенный шепот все равно доносится до его ушей, только слов не разобрать. Потом снова воцаряется молчание. Кикё ожидавший этой паузы, молчит, с интересом наблюдая, как на ковре перед его столом Блюбелл и Закуро бьются не на жизнь, а на смерть. Совершенно беззвучно: перед тем, как набрать номер Савады Тсунаеши, Кикё пообещал, что если услышит с их стороны хоть писк, вырвет ноги одному и лишит сладкого другую, и хотя первой их реакцией было уточнить, не попутал ли он стороны, стоило снять трубку, и в кабинете воцарилась требуемая тишина.
Снова неразборчивый шепот - там появляется кто-то третий. Воображение рисует хранителей Савады, строящих друг другу страшные рожи в попытках понять, серьезно он говорит или издевается над ними. Закономерное, между прочим, удивление. Если бы Кикё кто-то о таком попросил, он бы тоже засомневался. И пожалуй, спросил бы прямо - но хранители Савады слишком юные и оттого слишком гордые для такой прямолинейности. Это ж нужно расписаться в своей недостаточной прозорливости!
Наконец голос Гокудеры возвращается:
- Какие требования? К... - он все-таки запинается. - К ней.
Кикё улыбается, зная, что на том конце расслышат его улыбку.
- Она должна быть женщиной. И принадлежать к Семье. Более никаких.
Требований и правда больше нет. Даже если они пришлют старушку лет восьмидесяти, Кикё это устроит. Убеленные сединами дамы бывают весьма представительны, особенно когда кроме седин их украшают крупные бриллианты. С бриллиантами у семьи Меллифиоре все в порядке. В отличие от женщин.
- Посмотрю, что можно сделать. Перезвоню, - коротко заканчивает разговор Гокудера и отключается первым, раньше, чем Кикё успевает его поблагодарить.
Продолжая улыбаться, Кикё опускает трубку старомодного телефона на рычаг.
- Если нужна женщина, почему я не могу пойти? - кричит Блюбелл, едва он поднимает на нее глаза. - Возьми меня!
Она все еще сидит на Закуро верхом, то ли пытаясь его придушить, то ли уже сжимая в объятиях - у этих двоих никогда нельзя знать точно.
- Там будет алкоголь. Ты слишком молода, - отзывается Кикё, погруженный в свои мысли.
Дурацкий прием совсем некстати и самому ему вовсе не в радость, но именно ему, как никому другому, известно, как значимы бывают такие формальности. Как часто самые важные связи устанавливаются на торжественных вечерах и званых обедах для избранных.
- Как убивать, так взрослая, а как пить, так ребенок? - возмущенно бурчит Блюбелл, и в этом есть логика, но Кикё не дает ей шанса:
- Ага. Именно так.
И не добавляет, что в этом времени, она пока что никого не убила.
День только начался, дел у него сегодня полным-полно. В отличие от этих двоих, хмыкает он мысленно, аккуратно маневрируя в пламени вновь разгорающейся битвы. 

Гокудера перезвонил к вечеру. Хмуро спросил, заинтересованы ли они все еще в том, о чем говорили днем, и когда Кикё, по-прежнему, совершенно серьезно подтвердил, что да, они заинтересованы, сообщил, что Джудайме готов прислать своего человека. В ответ на обратную услугу, в случае необходимости, как и было оговорено. Кикё подтвердил. На миг напрягся из-за формулировки, но тут же расслабился - с любым другим в мире боссом подобный уговор был бы недопустим, Кикё никогда не пожертвовал бы своего человека на чужие нужды без строго оговоренных условий. Но Савада... Для Савады можно сделать исключение.

- Тут женщина. Говорит, от Десятого Вонголы.
- Впусти. Я встречу.
Прежде, чем сбежать по лестнице на первый этаж, Кикё смотрит на часы - и улыбается удовлетворенно: старушка или нет, она пунктуальна. Шагая к двери, поправляет запонки в манжетах рубашки, откидывает за спину собранные сегодня в косу волосы и тянет ручку двери на себя:
- Доброго утра. И простите за ожидание, мы не держим дворецкого.
Улыбается, отступает в сторону, всем видом олицетворяя скромность, предоставляя гостье самой решать, насколько та искренняя. Силуэт женщины в ореоле яркого солнца, не имеет возраста.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/0016/02/3b/20/128229.jpg[/icon]

Отредактировано Kikyo (17.04.2022 15:28)

+3

3

— Where? — London.
— London? — London.
— London? — Yes, London. You know, fish, chips, cup of tea, bad food, worse weather, Mary-fucking-Poppins. London!

Турмерик был большим поклонником фильмов незабвенного Гая Ричи, быть может, именно поэтому часть диалогов с ним всегда была похожа на одну из сцен очередного творения британского кинорежиссера. Порой так выходило против их воли, так сказать, по наитию, порой набор приправ из секретного ведомства делал это намеренно. Сейчас выходило нечто среднее, ибо напарник не мог сдержать недоумения, а Орегано, не знающая ни причин, ни целей только что выданного непосредственным начальством поручения, раздраженная отсутствием хоть каких-то вводных данных, не могла ответить на все вопросы Турмерика, уместившиеся в лаконичном:
— Миллефиоре?
— Миллефиоре.
— Миллефиоре?
— Да, Миллефиоре. Ну знаешь, чокнутые ученые, кольца Маре, босс с синдромом бога, внучка аркобалено Неба, маршмеллоу и Погребальные-мать-их-Венки. Миллефиоре!
Как казалось блондинке, объяснение было вполне конкретно. И судя по всему, действительно достигло цели, ибо Турмерик с весьма задумчивым и озадаченным видом почесывал свою легкую, трехсотдневную щетину, делающую его больше похожим на заросшего мимо проезжающего викинга, нежели на агента уважаемой организации не менее уважаемой семьи. Но поскольку таланты и старание ценились в CEDEF куда больше прочего, приближенным Иемицу дозволялись маленькие вольности. Впрочем, Орегано не удивилась, если бы шеф дозволил Турмерику махать топорами — разве что со смехом попросил бы не забирать черепа врагов на чайный сервиз, иначе один неловкий досмотр и несколько генных экспертиз в случае облавы, и этого хватит на пожизненный.
— Тебя подвезти? — спрашивает напарник, выглядывая из-за туфель, что перегородили обзор, поскольку итальянец сидел в излюбленной позе, откинувшись на спинку кресла и закинув ноги на стол.
Орегано, до этого момента медленно вертевшая в руках самую обыкновенную ручку в попытках разгадать новую тайну мироздания, соперничавшую с наличием НЛО и Стоунхенджа, подняла взгляд аметистовых глаз на молодого человека. На кой ляд господин Иемицу отсылает её к Миллефиоре яснее не стало и едва ли станет, поэтому следовало сосредоточиться на вопросах насущных. Например, как ей добраться к оговоренному часу.
— Далековато для твоего индейца, - произносит после небольшой паузы, - вернее, для парное езды на байках. Доберусь сама.
— Уверена?
— Да. Полагаю, если бы была перспектива возвращать меня с медалью и на заднем сидении, босс тебе сразу сказал.

Машина неторопливо въехала во двор и остановилась, шурша шинами по мелкому гравию. Заглушив мотор, Орегано бросила искоса взгляд на небольшую дорожную сумку: брать или не брать, вот в чем вопрос. Решив, что вернуться за ней всегда успеет, а может, оно и вовсе не понадобится, блондинка покинула салон авто, убрав ключи в карман пиджака. Машинально поправив очки, агент направилась в сторону главного входа, где её отчего-то никто не ожидал с распростертыми объятиями, плакатами и обещанием налить ананасовый дайкири, если уж расслабляющего массажа плеч после раннего подъема и продолжительной поездки не будет.
По пути Орегано сдержано осматривалась вокруг, подмечая, что Миллефиоре не то чтобы бедствуют. Но это всё ещё не объясняло, отчего Гокудера Хаято звонил самому Саваде-старшему с просьбой о помощи. И каким образом выбрана была именно Орегано, а не кто-либо ещё. Единственное, что было уникально в её талантах — умение разогнать самую бодрую оргию нудной речью.
Дверь открылась не сразу, зато навстречу вышел высокий молодой человек, сияющий аки украшение. Машинально взгляд фиалковых глаз прошелся от макушки до пят. Судя по внешнему виду и тому, что встречать гостью вышел именно он, сравнение с украшением было не то чтобы далеко от правды. Пожалуй, на его фоне златовласка походила в своем классическом черном костюме на похоронного агента больше обыкновенного.
Улыбался член Миллефиоре красиво, только слишком уж елейно и как будто бы неискренне.
Впрочем, Орегано не улыбалась вовсе. Замечание о дворецком тоже пропустила, не зная, высказать ли на это удивление или из вежливости отметить, что скромность — лучшая из добродетелей.
— Здравствуйте, — склонила голову на краткий миг в качестве приветствия, — мое имя Орегано. Я полагаю, вы введете меня в курс дела? Господин Савада сказал, что меня сориентируют на месте.
Хотелось задать много вопросов, но она привыкла не лезть вперед паровоза. Тем более сейчас это было несколько затруднительно, ибо раздался громкий визг, явно принадлежащий какому-нибудь очаровательному детенышу. И чем громче становилась брань, тем крепче Орегано задумывалась над тем, что мафии уже давно пора установить возрастную планку.

+3

4

[icon]https://forumupload.ru/uploads/0016/02/3b/20/128229.jpg[/icon]

Гокудера, однако, оказался не так-то прост. Женщина ссылалась на Саваду, но Кикё ни минуты не сомневался, что за всем стоит правая рука Вонголы. Какой же босс занимается такими вопросами лично? К тому же, сам Савада, насколько его знал Кикё по докладам разведки в неслучившемся будущем, все ж таки был недостаточно изворотлив, чтобы провернуть такой ход.
Чтобы отыскать добровольца в помощь другой семье, но при этом тактично умолчать, какая именно роль вызвавшемуся предназначена. Даже Кикё, известный дипломатическими навыками далеко за пределами Миллефиоре, постарался бы как-то подготовить девушку к такому повороту. Но госпожа Орегано... не похоже, чтобы с ней о чем-то таком говорили.
И тут имелось только два варианта: либо Гокудера за прошедшие годы настолько вырос профессионально, что отбросил ненужные и обременительные моральные принципы, либо женщину нашел такую непробиваемую, что плевать она хотела на свою будущую роль. И хотя Кикё с большим уважением относился ко всевозможным "лейтенантам Рипли", да и к женщинам в целом, эта конкретная женщина на "старого солдата, не знавшего слов любви" явно не тянула.
"Хотя насчет солдата еще не точно", запоздало отметил Кикё, склоняя голову в неглубоком вежливом поклоне, в ответ на приветствие. Взгляд скользнул по прилизанным волосам, задержался на черном костюме, явно купленном готовым, который даже не пытались подогнать по фигуре.
- Добро пожаловать в Миллефиоре. Мой кабинет на втором этаже, - он улыбнулся снова, жестом пригласил даму войти. - Я обязательно отвечу на все вопросы, касающиеся вашей миссии.
Кикё давно уже понял: нельзя ставить крест на человеке из-за одного только отсутствия вкуса, у него могут быть другие достоинства. У него могут быть другие приоритеты в жизни и в работе, он может быть исключительным профессионалом и непревзойденным бойцом. Здесь и сейчас он тоже не собирался разочаровываться раньше времени - в конце концов, совсем недавно он был согласен на немощную старушку, а эта женщина все же имела перед старушкой ряд преимуществ.
- Да, тут налево, - вежливо подсказал он, предупреждая вопрос. - Вот мы и на месте.
Дверь он предусмотрительно распахнул перед дамой сам, хотя синьорина - синьора? - Орегано вовсе не походила на ту, что потребует у мужчины исключительной обходительности. Вежливость такое дело: лучше перебрать, чем прослыть хамлом.
- Прошу, садитесь, где удобно. На улице страшная жара, может, хотите пить? - скорее всего, жары она не почувствовала, пересев из кондиционированной прохлады автомобиля под  кондиционеры особняка, подумал Кикё, но та же вежливость требовала предложить. И на случай, если дама скорее утомилась, чем изжарилась, добавил, вскинув бровь: - Или выпить? Чувствуйте себя как дома.
Кикё указал на столик с графином и несколькими бутылками, приглашая угощаться. Себе налил воды. Он любил бывать в здравом уме и трезвой памяти, и никому - почти никому! - не доверял настолько, чтобы с ним пить.Тем более не собирался делать это на переговорах с представителем чужой семьи.
Он опустился за стол, хотя тянуло остаться стоять, приткнувшись к столешнице. Некрасиво. Некрасиво нависать над гостьей, изображая из себя доминанта. Она ничего такого пока не сделала, чтобы ее подавлять.
- Итак, дело. Дело, ради которого мы пригласили вас сюда, чрезвычайно важное, но совершенно не сложное для дамы с хорошим воспитанием, - он ведь не должен допускать мысль, что она воспитана плохо. По крайней мере, не должен озвучивать ее вслух. - Вам ведь известно о ежегодном Сицилийском закрытом аукционе? В этом году Миллефиоре приглашены участвовать в нем. Мне выпала честь представлять семью. И я, с позволения господина Савады, приглашаю вас ко мне присоединиться.
Он посмотрел на нее, чуть склонив голову набок и между делом отметил, что у госпожи Орегано есть одно несомненное достоинство.
"За эти глаза душу продать не жалко".

+2

5

Несмотря на то, что молодой человек не представился, имя его Орегано знала. В общем-то, как и прочих основных действующих лиц семьи Миллефиоре с того самого дня, когда господин Иемицу, замерев на мгновение с крайне озадаченным видом, в разгар рабочего обсуждения попросил всех кроме Лал Милч и Колонелло удалиться. С тех пор каждый из набора специй и ещё парочки приближенных шефа CEDEF были заочно представлены хранителям Бьякурана, некоторым и вовсе повезло узнать, в связи с чем следовало проявить повышенное внимание к указанным особам. Шло время, помощь Миллефиоре Вонголе и аркобалено, а также протекция Юни сыграли на пользу этому семейству и их, так сказать, деловой репутации.
Отложили в сторону, но не забыли.
Агент была не из тех, кто предавал забвению чужие прегрешения. Не из природной злопамятности, просто её так учили наставники и диктовал собственный опыт. Пока все восхищаются благородством натуры Савады Цунаеши, способного протянуть руку тому, кто попросил прощения и поклялся больше не безобразничать (этак, не захватывать чужие территории или вот, например, мир), кому-то следовало следить за теми, кто пожимал и лобзал протянутую руку помощи. Поэтому вежливость и манеры Кикё не производили должного впечатления, воспринимаясь исключительно дежурными фразами — Орегано помнила, с кем имеет дело. Не чтобы упрекнуть при случае и не чтобы держать саму себя в напряжении, ожидая подвоха и удара в спину, а чтобы не тратить время на удивление и заламывание рук над головой, если Миллефиоре дадут повод. С тем, чтобы восклицать «кто бы мог подумать!» и «как же так!» справятся без блондинки, а у неё будут совсем другие задачи.

Идя позади Кикё, Орегано позволила себе осмотреться. То, что сие почтенное семейство не бедствует, было видно и по убранству второго этажа. О том, не блядствует ли, пока можно было только догадываться. Во всяком случае, об этом стены, увешанные картинами, мрачно молчали, как и дорогой паркет. Как и сам провожатый, отказавшийся скрашивать несколько минут какой-нибудь бессмысленной болтовней. Последнее было отмечено девушкой с удовольствием, ибо поддерживать такого рода разговоры ей было и скучно, и малоприятно, ибо большая часть подобной беседы состояла из вопросов, ответы на которые лежали на поверхности и были столь же очевидны и ясны, как потребности Супербии Скуало переходить на парики в ближайшем будущем. А вопросы такие Орегано не любила, они её до жути раздражали. Поэтому молчание Кикё делало ему чести больше, чем открытие двери перед дамой.
— Благодарю, — произнесла, бросив взгляд на столик. Но подходить не стала, а сразу прошла к месту напротив рабочего стола. Они всё-таки собрались здесь по какому-то важному поводу, а разговаривать с умным и серьезным видом агент привыкла в соответствующей обстановке и манере, исключавший возможность, фривольно развалиться на любой из предложенных горизонтальных поверхностей. К тому же, не лишать же хозяина кабинета лишних поводов для шуток, мол, подчиненные Иемицу выдрессированы, как собаки — не берут угощение из чужих рук.
Златовласка устроилась в кресле напротив, умостив локти на подлокотниках, а пальцы переплетя в замок. И пока Хранитель Миллефиоре излагал суть, она смотрела на него сосредоточенно и внимательно, стараясь не меняться в лице. Орегано, и правда, слушала Кикё внимательно, но когда тот умолк, ничего не ответила, лишь перевела задумчивый взгляд на пейзаж за окном.
Закрытый Сицилийский аукцион. Конечно, итальянка о нем знала. И даже один раз бывала. И того раза было достаточно, чтобы составить не самое лестное впечатление о мероприятии, которое, в общем-то, было не то чтобы многим хуже других. Очередное сборище влиятельных мужчин, которым требуется с шиком потранжирить честно заработанные деньжата, попутно сводя друг друга с нужными знакомыми. Пара ценителей, остальные — дилетанты уровня «Моне и Мане… один рисовал человечков, а у второго был тремор?». Светское мероприятие, в котором за светскость отвечали особы женского пола, висящие мертвым, но тем не менее насиликоненным разукрашенным и вполне симпатичным грузом на согнутой в локте правой руке. Закрытость мероприятия допускала и отчасти поощряла маленькие вольности — поцеловать дражайшую супругу в лоб, проворковав нечто вроде: «Дорогая, там будут только свои». И не уточнять, кто именно входит в категорию своих, ибо к чему это? Всё одно, всё родное и близкое к телу: друзья и шлюхи (ох, простите, девицы, служащие удовольствием для очей и стимуляции простаты).
Теперь было понятно, отчего господин Савада смолчал — не хотел наблюдать белки закатившихся глаз подчиненной, что в ту же секунду преисполнилась бы чистым восторгом и счастьем.
Глубокий вдох.
Орегано вновь перевела взгляд на Хранителя Миллефиоре. И по взгляду явно угадывалось, что выводы девушка сделала, и оные не то чтобы вызывают выброс эндорфинов. Едиственный выброс, на который они мотивируют, — в окно. Судя по тому, что Кикё не торопился уточнять каких-то деталей, роль спутницы на себя он брать явно не планировал, хотя с его шикарной шевелюрой и манерами вполне можно было себе это позволить. Главное, подобрать платье по размеру и туфли на устойчивом каблуке.

Но почему она? Ответ напрашивался сам собой и был по сути своей несколько унизительным. Им ведь особо и выбирать не из кого. Несмотря на процветающую эксплуатацию детского труда, совсем не связанную с предшествующей оной торговле людьми, похищениями и прочими уголовно наказуемыми деяниями, а оправдываемую классическим «дела семейные», для участия в такого рода мероприятиях лица, имеющие право пить только молочные коктейли, не подходили. Невзирая на участившееся проявление страстишек, за которые лет пятнадцать назад, свои же распяли бы на главной площади и отказались хоронить по всем канонам святой католической церкви, нынче ещё пока модно щеголять с кем-то, кто достиг совершеннолетия, но не достиг предпенсионного возраста, этак годов 28. Желательно женского пола. Хотя бы по паспорту.
По мнению самой Орегано, единственным достоинством перед Лал Милч, коим обладала златовласка — отсутствие заметных шрамов. Бьянки же была дочерью одного из мафиозных донов, то бишь лицом, узнаваемым и уважаемым, здесь попахивало либо скандалом, либо тем, что госпожа Ядовитый Скорпион уже высказала всё, что думала, в отношении таких покорных просьб. Хотя, зная отношения между нею и Хаято, можно предположить, что к ней не обращались вовсе. Орегано же известна в весьма узких кругах, зачастую многие узнают о ней уже в моменте — моменте, когда она стоит с включенным паяльником и вежливо просит нагнуться. Неизвестная, исполнительная, без видимых дефектов — агент постаралась подойти к сложившейся ситуации без сантиментов и по-деловому. Но осадочек, как говорится, всё равно остался.
— Я правильно понимаю, что от меня требуется присутствие и ничего больше? — сама добивает последнюю надежду на то, что в ходе аукциона нужно нечто большее. Ну там, вилкой в глаз, разбить пару носов и громко сбежать, выбив окно.
— Сколько часов у меня есть на сборы?
В голове блондинка уже пытается разрешить возникшую проблему с явным несоответствием дресс-коду, прикидывая, сколько времени Турмерику понадобится на то, чтобы привезти необходимое. Но спотыкается, вдруг вспомнив, что напарник должен быть за пределами Палермо.
А это значит, что будет неудобное платье, неудобные туфли и Дева Мария знает, что ещё.
Захотелось прикрыть лицо руками и что-нибудь печально и протяжно так протянуть.
— Есть небольшая проблема. Эти сборы надо как-то организовать.
Она уже готова подняться с места и ехать по нужным адресам, которые ей конечно же укажет Кикё. Укажет же, правда? А Орегано из вредности выйдет за рамки бюджета. Хотя как можно выйти за рамки, которые не были установлены, верно?
Быть может, в следующий раз подумаю трижды, чем вот так подставлять девицу, и скорее всего сами натянут на себя платье.

Отредактировано Oregano (27.04.2022 15:21)

+2

6

Глаза у дамы были красивые, а вот взгляд - жесткий. Кикё невольно ощутил прилив  симпатии: он умел быть ласковым, умел выслушать беззаботный щебет и поговорить о погоде, белозубо улыбаться и красиво ухаживать на публику. Он умел все это - потому что Бьякуран это ценил, но самому ему куда больше импонировали уверенность в себе и непреклонность решений. И нисколько это не конфликтовало с интересами босса, ведь под всей этой сахарно-ванильной приторной сладостью, тот и сам был именно таким.
Госпожа - или уместнее было сказать "агент"? - Орегано не только не сбежала, но даже не изменилась особенно в лице. И Кикё понял, что переговоры можно продолжать.
- Ах да, где мои манеры, - усмехнулся он, позволил улыбке быть более искренней и менее сладкой, привычным движением откинул за спину тяжелую косу. - В семье Меллифиоре меня зовут Кикё. Я веду дела семьи от имени босса.
Его дама, должно быть, и сама это знала, он не верил, что Вонгола отправит своего человека в чужую семью, не предупредив, с кем ему предстоит столкнуться, но стоическое спокойствие, с которой она приняла новость, заслуживало того, чтобы дать ей время освоиться с новой информацией. Светские формальности для этого отлично подходили.
"Савада, мог бы найти красавицу и поглупее. Легче бы перенесла подставу, да еще и празднику порадовалась", подумалось Кикё. Он тут же отогнал эту мысль: выбор у Десятого Вонголы, конечно, побогаче, чем у них с боссом, но если честно, в мафии с женщинами в мафии везде туго - жены, любовницы, дочери, это да, но таких внаем не сдают. А кроме того, Кикё почти не сомневался в том, что Орегано, кроме приказа прибыть и действовать по инструкции получила приказ смотреть в оба. Не могла не получить, имея в виду их общее прошлое, каким бы великодушным и незлопамятным не был Савада. Дурочке такое не поручишь. Что ж, она заслуживает то, что увидит, за то, чем ей придется заниматься.
"Мне жаль, что тебе выпала такая роль". подумал Кикё.
- Спасибо, что согласились участвовать, - сказал он вслух.
Только теперь, он чуть напрягся, прищурившись. Часы? Она собирается подготовиться за считанные часы имея на старте вот это? Возможно, он и справился бы. Часов примерно двадцать - приемлемо, если не тратиться на сон. Но госпожа Орегано... как бы это неоскорбительно сформулировать?.. заставляет вспомнить о Закуро.
Или это все-таки оскорбительно?
- Вам не придется ничего самой, - главное, чтобы она не думала, будто есть какой-то выбор. - Семья Меллифиоре, которой вы оказываете неоценимую услугу своим участием, позаботится о мелочах. От вас потребуется минимум - умение сыграть в покер, красиво пройтись на каблуках после пары бокалов вина и не перепутать десертную вилку с вилкой для рыбы. Это ведь вам под силу?
Впервые, за все время беззаботных рассуждений, он оторвался от бумаг, которые сортировал на своем рабочем столе и посмотрел на нее прямо, взглядом, четко говорящим, что ложь не проскочит. Экзамен ждет жесткий и провал обойдется дорого.
- Надеюсь, вы не разделяете всех этих новомодных веяний вроде бодипозитива? - склонил он голову набок. Интонации подсказали бы правильный ответ и тому, кто ни разу в жизни не видел Бьякурана и его консильери даже на фото.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/0016/02/3b/20/128229.jpg[/icon]

+1

7

Когда Кикё упомянул босса, у агента шевельнулось любопытство. Сама Орегано Бьякурана, считай, видела лишь издали, зато его репутация и делишки неслись впереди и выстилали перед ним слухи, что ковровую дорожку, сразу обозначая для публики, кто совсем скоро озарит их своим присутствием. Это было занятно и любопытно само по себе даже для не сведущих, приправа же, будучи хранителем Савады Иемицу, знала об истории, кою можно было счесть сказочкой на ночь, а посему к боссу Миллефиоре был своего рода профессиональный интерес. И самое тривиальное природное любопытство, ведь при всем уважении к кольцам Вонголы и пустышкам Аркобалено, именно кольца Маре обладали совсем уж волшебными свойствами. Быть может, для их мира не так уж и волшебными, но полезными абсолютно точно. Параллельные миры — мечта писателей-фантастов, что стала явью, только руку протяни, никаких усилий для того, чтобы подсмотреть за альтернативной версией себя.
Один, правда, доподсматривался.

Судя по тому, что дела от лица босса ведет Кикё, как он сам себя и отрекомендовал, а господин Джессо с гостьей до сего момента познакомиться не соизволил, едва ли встреча с Бьякураном состоится, то ли дела, то ли считает себя слишком важной жопой персоной, чтобы выходить к любому, посланному Вонголой. Быть может, оно и к лучшему, не будет искушения спрашивать каково на вкус мировое господство и деспотизм.
«Спасибо, что согласились участвовать», — звучит как издевка. Даже если это и так, Орегано не находит тому подтверждения. Складывается впечатление, будто Кикё искренне верил в то, что прибывшая мадам в курсе происходящего, а вопрос о деталях, что златовласка задала ранее, касался не всего дела в целом, а цвета туфель и точного времени, к которому следует быть готовой. Пожалуй, Хранитель Облака имел право так думать. Пожалуй, на его месте сама Орегано думала бы ровно так же, а поэтому слова согласия не были бы завуалированной шпилькой в адрес визави.
А быть может, ей просто хотелось верить, что член Миллефиоре не настроен к ней хоть сколько-нибудь враждебно.
И всё же на женских губах появляется улыбка, больше похожая на усмешку, оставшаяся без должного внимания Кикё, занятого документами, по коим Орегано уже прошлась беглым взглядом, ничего толком не выцепив.
Конечно, спасибо. Как будто у неё был выбор.
Пустить пулю в висок всегда успеется, а пока придется собрать волю в кулак и попытаться не опозорить собственное начальство. Хотя так соблазнительно вытворить нечто такое, за что им будет стыдно до почетного выхода на пенсию (Турмерик определенно точно на неё плохо влиял все эти годы).

Пальцы, сплетенные в замок, едва заметно дрогнули — агент напряглась, когда Кикё радушно объявил о том, что Миллефиоре обо всем позаботится. С одной стороны, ей бы радоваться. Но Орегано из тех, кто придерживается принципа «хочешь сделать хорошо — делай сам». У неё и без того проблемы с делегированием полномочий,  помножить это на недоверие к окружающим и вполне конкретным личностям, выйдет повод нервно дышать в пакетик. Что они с ней собираются сделать? Зачем и за что? И почему доверяют Вонголе выдать особу женского пола, но не доверяют доведению этой особы до нужного блеска и лоска.
Театр абсурда. И представление приобретало всё больший градус. Ещё немного и Орегано начнет теряться в происходящем.
Ещё и покер. Неужели нельзя молча висеть на локотке и пытаться премило улыбаться?
А дальше агент и вовсе не сдержала недоумения во взгляде и лаконичного:
— Простите?
Нахмурилась, сведя светлые брови к переносице, силясь вспомнить, слышала ли такое слово прежде.
Вспомнила. Слышала, только контекст и вполне красочные иллюстрации заставили испытать укол смущения и даже стыда только за то, что в мыслях Кикё был уличен за компиляцией образа на основе двухминутного знакомства и пачки статей сомнительного содержания. Бурное воображение подкинуло соответствующую картинку, и мурашки в тот же миг пробежали вдоль позвоночника. Дева Мария, да что сегодня за день?!
— Нет, не разделяю, — добавляет через мгновение. Если Кикё боялся предлагать ей платье с вырезом, то может выдохнуть, смелых и дерзких заявление в виде небритых ног и цветастых подмышек сицилийскому обществу не грозит.
— Вилки не перепутаю, под стол от вина не свалюсь, правила покера в памяти освежу. Что-нибудь ещё? — парирует тем же спокойным тоном. Едва ли Хранитель Облака потребует что-то ещё даже ради шутки. Зато теперь её черед задавать вопросы.
— Как вы меня представите?

+2


Вы здесь » KHR! Vendetta del Caduto » Evidence room » Эпизоды » Карты, деньги, бал эскортниц.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно